Суббота, 18.11.2017, 03:57
Главная Регистрация RSS
Приветствую Вас, Гость
Поиск
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа

Главная » 2016 » Декабрь » 26 » Далекое-близкое
14:36
Далекое-близкое

Сурская молодежь на фоне здания спиртзавода (ныне швейная фабрика).

«Память – одно только средство»

В конце августа я побывала на своей малой родине - в рабочем поселке Сурское. Домой привезла газеты «Сурская правда». Читала и перечитывала интересные материалы о жизни Сурского и района, знакомые с детства названия сел и деревень.

В одной из газет была статья писателя В.А. Еремина «Суры золотые пески». Он пишет: «Детство, далекое детство, нам его не забыть никогда. Память - одно только средство прожить заново эти года». Эти строки задели за душу, нахлынули воспоминания о давно ушедших годах. Прошло 68 лет, как я уехала из Сурского, но вновь и вновь тянет в родные края, и кажется, нет лучше знакомой с детства, любимой стороны.

Родилась я в Сурском. Родители мои из села Полянки. Отец умер рано, мне было 2 года, сестре 8 лет. В 1936 году мама, П.Ф. Кулыгина, устроилась на работу в техникум молочной промышленности, и нам дали комнату в учебном корпусе. Во дворе техникума в сарае держали принадлежащую техникуму корову (может, не одну). Мама ее доила. Помню, на окне всегда стояли крынки с молоком, которое отправляли в студенческую столовую.

Вскоре нам дали квартиру на первом этаже административного корпуса на улице Ленина. Мама сначала убиралась в студенческом общежитии, потом работала поваром. Я любила ходить в детский сад, но после того, как воспитательница увидела у меня нательный крестик и стыдила перед детьми, в садик я больше не пошла. А так детство было безоблачным, счастливым. Все лето бегали босиком, купались в речке Промзе. Улица Ленина была выложена булыжником до моста реки Промзы и называлась Гать. Река у моста была широкой, переплывали ее туда и обратно, а дальше - как глубокий ручей. На берегу стоял спиртзавод (теперь там швейная фабрика). В речку шли отходы спиртзавода - перебродившая пшеница (барда).

Когда подросли, купались до посинения в Суре, потом грелись на чистых песках. Весной, когда разливались Промза и Сура, в Сурское иногда заплывали моторки. Море воды, чуть виден тот берег, только спиртзавод оставался на островке.

За Никольской горой был огромный сад с пасекой от техникума. В войну он вымерз. Мы с мамой ходили туда, нас угощали сотами с медом. По выходным смотрели лошадиные бега. Это был праздник. Часто ходили на Никольскую гору, которая тогда была выше и круче, искали камушки с ликом святого Николая. За Суру бегали собирать луговую клубнику (и сейчас люблю ее, это ягода моего детства). Нас разгоняли на лошадях, чтобы не мяли траву для покоса. В чайники собирали черемуху. Потом дома отбивали ее между тарелками, она становилась медовой. Какой вкусной была боярка, так мы называли боярышник. Ходили за грибами, смородиной. Глубокой осенью собирали костянику, ранней весной - дикий лук, щавель. Зимой на рынок привозили соленые арбузы, которые выращивали в Сурском. Они были небольшие, недозревшие, но казались очень вкусными.

Рядом с техникумом, где сейчас ресторан, стоял большой добротный дом, в нем жили две сестры - мои подруги Тамара и Рая Щепочкины. У них в сарае катались на качелях- простой доске на веревках. Играли в вышибалы, клек. С другой стороны техникума был дом подруги Таи Бушуевой, которой уже нет.

С нами жил дед, Ф.Ф. Морозов, он был за отца. Любимое время - когда собирались зимними вечерами у печки смотреть, как потрескивают дрова. Электричества не было, керосин на лампы жалели. С сестрой поджаривали хлеб на лучинках. Полы дома были некрашенные, мы с сестрой терли их голиком (веником) с песком. Воду для самовара носили из Суры.

На Пасху дед разбудит нас утром смотреть через закопченое стекло, как радуется солнышко. Дед заранее закоптит стекло, чтобы нас удивить. В этот день всегда были крашеные яйца и пироги. Жили все одинаково, не богато. О куличах и пасхе из творога не знали.

В 1940 году в Сурском проходили военные учения. Мы, детвора, шли из-за реки. А взрослые нам говорят, что всех хватают и уносят на носилках. Мы испугались, спрятались в первую подворотню. Только слышали, как трещали деревянные трещотки, нагоняя шум и страх. Так учения мы и не увидели.

В школу раньше принимали с 8 лет. Я начинала учиться в небольшой деревянной школе на Щелкане (ул. Ударная, сейчас Петрушенькина - ред.).*  Там было всего два класса. Меня приняли в октябрята. Мы любили сборы, читали на них интересные книги, пели песни, готовились к праздникам. Носили на груди звездочки шили их сами.

Квартира наша была при техникуме. Рядом находилась библиотека. Я часто бегала туда. Любила обозревать с лестницы стеллажи с книгами, много читала. В подростковом возрасте прочитала «Жизнь Клима Самгина» М. Горького. Эта книга произвела на меня особое впечатление. В преклонном возрасте перечитала ее и поняла, что для того возраста мне читать ее было рановато.

В этом же здании находилось женское студенческое общежитие. Я росла среди студентов. Научилась играть на гитаре. Любила петь. По радио часто разучивали песни, я записывала их в тетрадь-песенник. Дед купил мне подростковую гитару. Я играла и пела. Выступала в школе, на студенческих вечерах, по радио, в районном Доме культуры, который был тогда небольшим, одноэтажным, деревянным.

В 1941 г. в Доме культуры проходила районная олимпиада, где я заняла первое место с песней «Раскинулось море широко». Получила премию, дорогую по тем временам - 2 книги, белье и 2 отреза. Из одного мне сшили платье для выступления. В конце июня должны были ехать на областную олимпиаду в г. Куйбышев. Сурское тогда было Куйбышевского края.

20 июня у меня день рождения. Мне исполнилось 11 лет. 22 июня, в воскресенье, в новом платье, в новых парусиновых тапочках на резине мы с подружками пошли в лес за Суру собирать ландыши. Заблудились, вернулись к вечеру. Смотрим: на улицах народ стоит группами, лица у всех встревоженные, разговаривают тихо. Дома сказали, что началась война. В эту ночь никто не спал. Начался набор на фронт. Потянулись подводы с мужчинами в сторону Ульяновска. Родные провожали за Суру до третьего моста ( за рекой было 5 глубоких озер и мосты). Прощались с плачем. Новобранцев сажали на подводы.

Магазины опустели. Появилось много беженцев, эвакуированных. Замирали у радиорепродукторов с сообщениями от советского информбюро. Когда враг подходил к Москве, на вершине Никольской горы был вырыт блиндаж, который охранялся. На фронт часто собирали и отправляли посылки с табаком, варежками. Мама покупала шерсть, пряла и вязала варежки с двумя пальцами, удобными для винтовки. Единственный раз через Сурское проходила воинская часть. Мама на спицах, дед крючком всю ночь вязали варежки, чтобы отдать солдатам. Мы, дети, шили кисеты для табака. Потом получали письма с фронта с благодарностью.

С каждым годом было все голоднее. Ходили в деревни менять вещи на картошку. Пекли лепешки из липовых листьев, перед этим сушили их и толкли. Собирали мороженую картошку, желуди. Летом спасал лес с ягодами и травой. На речке собирали ракушки, их отваривали и ели.

Всем работающим в техникуме дали земельные участки за рекой Промзой. Там сажали овощи, особенно много тыквы. Ее потом парили, сушили и пили с ней чай вместо сахара. Иногда доставали сахарин, его клали в самовар, получалась чуть подслащенная вода. У техникума было свое подсобное хозяйство около Суры, где росла капуста.

От недостаточного питания весной на ногах появлялись ранки, они гноились, а лечили их листочками травы.

Зимой катались с гор на санках. Те, кто постарше, намораживали кобылки (скамейки на полозьях). Катались по всей улице Ленина до Промзы. Вроде и не болели. Тем более гриппом, о нем ничего не знали и не слышали.

Всей школой собирали на полях колоски, сдавали их в колхоз. Носили из леса вязанками дрова. Ходили босиком, осока очень колола ноги, и дед сплел мне удобные лапоточки.

Не пропускали ни одного киносборника о войне, они шли под номерами. В январе 1944 года был официально введен в действие Гимн СССР. Мы исполняли его небольшой группой в районном Доме культуры. Шли к сцене по залу между рядами в черных юбочках, белых кофточках с пионерскими галстуками, под красным знаменем. Я запевала, остальные подхватывали «Славься, Отечество...». В войну часто в районном Доме культуры проходили слеты, собрания, по окончании которых были концерты. Я выступала со своей гитарой. Как-то в коридоре мальчишки толкались, сломали мою гитару, отлетел гриф. Я со слезами прибежала домой. Склеить было нечем. Клея нигде не продавали. Так и осталась она лежать под кроватью.

Все школьные годы с 1 класса мы были вместе с моей подругой Тосей Павловой (Вершининой Антониной Васильевной). Любили лазить по крышам. У них на крышах дома и сарая готовились к экзаменам, которые сдавали за каждый учебный год по всем предметам. В техникуме, где я жила, с железной лестницы, которая вела в библиотеку, мы перепрыгивали на пристрой. Это было наше любимое место. Голодные, мечтали о хлебе, вспоминали, каким он был - белым, серым, пеклеванным.

Когда нас перевели в новую школу на улице Ленина, она казалась нам очень большой. По утрам проводилась линейка. Учащиеся выстраивались по всему длинному коридору. Как мы любили, уважали и боялись своих учителей! Свою первую учительницу Ксению Ивановну долго не забывали, навещали. После очередного слета и концерта в районном Доме культуры мы с подругой Тосей устроились на окошке возле выхода. Очень хотелось посмотреть танцы. Подошла наша классная руководительница и сказала: «Девицы-красавицы, пора домой». Мы тут же убежали. Было нам по 14 лет. В таком возрасте считалось рано ходить на танцы и даже смотреть.

Война закончилась. Мамина сестра звала нас в Муром, где она жила, но ехать можно было только по официальному вызову.

После окончания 7 класса дед устроил меня на работу в парикмахерскую при бане, где он работал кочегаром. Я грела в самоваре воду для мастеров и продавала билеты в баню два раза в неделю. Мыла не было, мылись щелоком. Обычно стояли 2-3 кадки воды, отстоянной с золой. Я получала рабочий хлебный паек.

Весть о победе разнеслась молниеносно. Весь народ собрался у репродуктора, висевшего возле клуба. Хотелось еще и еще раз услышать слово: «Победа». Жители Сурского радовались и веселились. 9 Мая у меня особый праздник. В этот день мысленно я в Сурском. В своих воспоминаниях о тех далеких голодных годах - я с подругой Тосей Вершининой.

Прошли годы, жизнь наладилась. В магазинах хлеб был свободно, но сумку с сухарями еще долго хранили про запас. Тревожат сердце песни, написанные в военные годы. Они записаны у меня на кассеты, часто включаю магнитофон и слушаю.

В 1945 или в 1946 году все были перепуганы полным солнечным затмением. Летом в 17-18 часов светило солнце, и вдруг наступила тьма, подул сильный ветер. Прошло несколько минут, и опять засветило солнце.

Весной, когда цвела черемуха за рекой, аромат кружил голову. Особенно в памяти остались могучие дубы - великаны-красавцы, которые росли за Сурой.

В Сурском жили мой дядя Морозов Иван Федорович и тетя Наталья Михайловна. Я часто ходила к ним.

В 1945 г. я поступила учиться в техникум молочной промышленности. Война закончилась, но хлеб еще был по карточкам. В конце уроков старост отпускали в столовую, чтобы получить студенческие пайки на всю группу.

В столовой каждый день варили овсяную кашу, иногда щи из конины, отбракованных старых лошадей.

Занятия проходили в учебном корпусе на первом и втором этажах. Для каждого предмета была своя аудитория. Первый учебный год после занятий ходили на Сурский молочный завод, крутили маслобойку. На следующих курсах практика проходила на заводах всей России.

В административном корпусе на ул. Ленина находились бухгалтерия, кабинет директора, актовый зал, где отчитывались за практику, читали доклады, защищали дипломы. На третьем этаже, называли его «голубяткой», жили девочки. Во дворе было женское общежитие. На первом этаже находился кабинет военного дела, где мы разбирали, смазывали, собирали винтовки. Рядом физзал. Там проходили уроки физкультуры.  Занимались девчата и ребята вместе. Спортивных костюмов тогда не было. В этом же физзале была сцена. В физзале проходили студенческие вечера, концерты, танцы под аккордеон. Танцевали польку-«бабочку», краковяк, вальс, фокстрот. В районном Доме культуры танцевали тоже под аккордеон. Ребята с нашего курса нашли на складе инструменты духового оркестра, которые остались после эвакуированного института молочной промышленности. Лева Безруков из Ульяновска занимался в музыкальной школе. Он организовал оркестр, который играл на студенческих вечерах и в районном Доме культуры. Впервые в Сурском появился духовой оркестр, это было что-то. И сейчас я люблю слушать духовые оркестры и аккордеон.

Я участвовала в художественной самодеятельности техникума. Мы пели в хоре, танцевали молдаванеску, гопак, «яблочко». В праздники всех выстраивали перед техникумом, поздравляли, объявляли благодарности за участие в художественной самодеятельности и выдавали полкилограмма комового сахара, а иногда американский яичный порошок. А потом мы колонной шли на демонстрацию по ул. Ленина. Там с балкона дома руководство Сурского поздравляло всех с праздником. Колонна гремела: «Ура!». Пели песни: «Кипучая, могучая, никем не победимая, страна моя, Москва моя, ты самая любимая». Новогодние вечера отмечали в районном Доме культуры. Там проходил бал-маскарад. Костюмы придумывали сами, кто что мог найти. Многие наряжались Ночкой во всем черном, Были Звезды, Луна. Те, кто наряжался Урожаем, украшали свой костюм снопами. Я была Украинкой в вышитой кофте, а подруга Клавочка Лисачева - Старой барыней. У всех очки, вырезанные из бумаги. Веселились от души.

При техникуме несколько лет были курсы ФЗО (фабрично-заводского обучения). Рядом находился зоотехнический техникум, который закончила моя двоюродная сестра.

В нашем потоке училось много ребят из Ульяновска, Сурского района. Саша Самылин из Черненова, Клава Лисачева, Павлина Куликова из Полянок. В техникуме со мной были мои дорогие подруги - Маша Тишина (М.Ф. Заверух) и Фая Глазова (Ф.М. Филиппова), Люба Корнишина (Л.А. Крякова), Клава Синельникова (К.К. Бугоенко). С Фаей нас всегда считали сестрами. И всю жизнь связь с ними я не теряю.

Каждый раз после сдачи экзаменов мы ходили на святые колодцы. После защиты дипломов в столовой был праздничный ужин. Мы получили распределение, путевку в самостоятельную жизнь. Дарили друг другу фото на память, записывали адреса. Еще не осознавали, что расстаемся надолго, а с кем-то и навсегда. Казалось, что нас ждет впереди веселая беззаботная жизнь. Наши выпускники разъехались по всему Советскому Союзу. Дальше работа, любовь, замужество, дети, внук. Я после техникума до пенсии проработала на Муромском молочном комбинате Владимирской области. Если кто-то из наших выпускников откликнется, буду очень рада. Воспоминания о Сурском очень дороги мне.

Благодарна директору Сурского агротехнологического техникума Ю.Н. Фомину за теплую встречу, возможность побывать в родном учебном заведении, посетить музей. Всем землякам здоровья и мирного неба над головой!

А. РАТУНИНА.

Мой адрес: 602267, Владимирская область, г. Муром, ул. Артема, д.1а, кв. 4. 

* Как мы уточняли из старожилов р.п. Сурское, деревянное здание школы на Щелкане находилось рядом с тем местом, где потом располагаются так называемый инвалидный магазин (ред.). 

Просмотров: 257 | Добавил: Sergeiinbox | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]