Дорогою мечты   

Никольская гора

Осталось в памяти  и первое дежурство  на Никольской горе на летнего Николу. В то  раннее утро  двадцать второго мая  1981  года мне,  наряду с другими сотрудниками  отдела, предстояло под видом  обеспечения противопожарной безопасности  препятствовать доступу  верующих людей  к местам  проведения религиозных обрядов, посвящённых этому христианскому празднику. Это было подножье горы  в районе  пристани  со стороны  улицы Водников.

Ранее  Никольскую гору   я видел только издалека    и никогда на ней не был. Находясь  в непосредственной  близости, я был впечатлён её величием и неописуемой красотой, её сказочным окружением  всюду цветущих садов и пробудившейся  майской природы. Это была поистине неземная красота, наполненная радостью жизни и ощущением грандиозного праздника. 

Не менее  глубокое впечатление на меня произвело  и  огромное количество  идущих на гору верующих. Они шли  со всех сторон нескончаемым потоком, с каждой минутой, с каждым часом наполняя всю округу своим присутствием. Но при этом никакого  лишнего шума, никаких громких разговоров и криков, никакой суеты и давки  среди них не было, что создавало  особую атмосферу божественного таинства. Я с  огромным интересом   наблюдал за  происходящим.

В какой-то момент  я обратил внимание  на медленно идущую  с  палочкой и небольшой котомкой за плечами худощавую старушку  невысокого роста, которая  по мере приближения  не  только  не ускорила свой шаг, как это делали другие, чтобы быстренько прошмыгнуть мимо  стоящих  впереди милиционеров, но и не попыталась даже обойти их. Наоборот, остановившись напротив меня, она поклонилась, и, перекрестившись, тихо   сказала: «Пропусти меня, сынок, пожалуйста».  Конечно же, я пропустил её, и не только пропустил, но  и  от души поздравил с праздником, искренне  пожелав этой милой   бабушке  здоровья и долгих лет жизни. В ответ, обратив  на меня свой взор, она  так же тихо произнесла: «Спасибо, сынок, я буду за тебя молиться», при этом в  её добрых глазах  блеснули   слёзы…  Слёзы, которые  настолько сильно тронули мою душу,  что я  сразу же принял решение  немедленно покинуть место несения службы и  никогда  больше  не  стоять на пути  тех людей, которые с радостью  и праздничным настроением   идут  просто  помолиться и набрать  воды,  а не поджигать гору с колодцами.  Тем более ни я,  ни  дежурившие со мной милиционеры  «обеспечением противопожарной безопасности» не занимались  и своим  присутствием   никак  не препятствовали  мирному шествию паломников. 

Я  не  хотел быть участником антирелигиозной кампании, развёрнутой  районной властью против  верующих.  Быть верующим или не быть – дело каждого, признавать  или не признавать ту или иную веру —  каждый решает сам. Но все мы обязаны уважать верующих, их человеческое  достоинство,  религиозные  чувства  и  традиции, а  значит, уважать и веру. Движимый такими мыслями, я  всё дальше и дальше  уходил  от  Никольской горы…

На ревизию – на тракторе

Дела служебные требовали постоянных выездов в разные концы района, но  хроническая  нехватка автотранспорта  каждый раз превращала эти выезды в большую проблему.  Было настоящим везением, когда одновременно возникала необходимость выезда в отдалённые точки  сразу нескольких  служб. В  таких случаях начальник милиции Валентин Евгеньевич Глухов выделял  закреплённый за  ним милицейский УАЗ, милиционером-водителем  которого был участник Великой Отечественной войны, партизан (воевал  с  шестнадцати лет в партизанской бригаде известного героя Советского Союза  Константина Сергеевича Заслонова) старший сержант милиции Борис Яковлевич Липкин, который по пути  следования развозил сотрудников по нужным сёлам,  а вечером забирал обратно.

Самой проблемной зоной в этом плане был Астрадамовский куст, который являлся основной зоной моего оперативного  обслуживания. Если не удавалось найти попутный транспорт в том направлении, то приходилось с утра   на первом рейсовом  автобусе   добираться  до Астрадамовки, а там – как получится.  Бывало, что та же  самая проблема возникала и при возвращении  обратно, если не успевал  вернуться из какого-нибудь отдалённого села в Астрадамовку до  убытия последнего автобуса. В таких  случаях   очень часто выручал  общий наш с братом Ренатом друг и кувайский земляк  Александр Евгеньевич Моисейчев, проживающий в Астрадамовке, который в любое время   на своём личном «Москвиче»   лихо доставлял  меня   в Сурское. 

Не раз по моей просьбе  на своих зелёных «Жигулях» первой модели рассекали ночную трассу автодороги Астрадамовка – Сурское и  братья Аникины — Николай и Александр. Не оставались в стороне от  решения моих проблем и бывший мастер  Астрадамовского дорожно-строительного участка Владимир Яковлевич Жигалин,  бывший председатель  Астрадамовского сельского совета Юрий Викторович  Стучилин и   другие.  К сожалению,   не так давно    Юрия Викторовича не стало… Память до сих пор хранит  доброту  этих отзывчивых и неравнодушных к  чужим проблемам людей, в своё время не только оказавших большую помощь лично  мне при выполнении служебных задач, но и тем самым   внесших  свой невидимый  вклад  в  дело  укрепления правопорядка.

Но не только  автомашины  и автобусы являлись нашим  обычным  средством передвижения,  был и необычный для этих  целей транспорт — трактор. Нам с Александром Петровичем Груздовым надо было выехать в село Архангельское на ревизию в магазин, где накануне была совершена  кража. Выехавший  на  место происшествия в составе следственно-оперативной группы  опытнейший сыщик  уголовного розыска  старший лейтенант милиции (выйдет в отставку в звании майора  милиции) Михаил Петрович Каргин сообщил по телефону о том, что проникновение  в магазин было совершено путём срыва навесных запоров, но в ходе более детального осмотра  у него возникли  некоторые  сомнения, для разрешения которых требовалась ревизия с   непосредственным  нашим участием. 

В  Астрадамовке   нас уже ждали председатель РТО Виктор Александрович Сидорычев  и  ревизор Борис Семёнович Холодов. Все были готово к выезду, но не  было самого главного — транспорта, чтобы по раскисшей от   проливных осенних дождей дороге добраться до Архангельского, асфальта в то время туда не было. По нашей просьбе руководство совхоза «Астрадамовский»  выделило   нам  старенький трактор «Беларусь» с   ещё более   старой тракторной   тележкой, в нее на ферме  мы бросили несколько  охапок   соломы и тронулись в путь.   Всю прелесть «комфортной» поездки мы ощутили сразу же, с  первых  метров  движения, когда  из-под тракторных колёс  в нас полетели комья грязи, уворачиваться от них мы были вынуждены на протяжении всего пути. 

Когда стало понятно, что ревизия продлится допоздна,  а  в Астрадамовке были другие неотложные дела, Груздов с Сидорычевым оставили нам с Борисом Семёновичем  транспортное средство и пешком ушли в Астрадамовку. Ревизия, как и ожидалось, завершилась ближе к полуночи, и только глубокой ночью, голодные, уставшие, грязные и насквозь промокшие  застигнувшим нас в пути холодным осенним  дождём, мы вернулись в Астрадамовку.  В общей сложности  нам пришлось проехать в тракторной тележке около тридцати  незабываемых километров.

Засада                                                                                                               

Вскоре после этой поездки возникла ещё  одна срочная необходимость выехать в село Помаево, где  предстояло устроить засаду  по месту жительства сельчанина, совершившего побег  из исправительно-трудовой колонии Ульяновской области. Сообщение о побеге  поступило в дежурную часть РОВД  в выходной день, когда в отделе, кроме дежурного наряда,  никого  из сотрудников  не было, как и не было  времени на сбор  всего личного состава, поэтому  были подняты по тревоге и вызваны в  отдел  я и  сержант милиции Александр Анатольевич  Шитов, проживавшие  в непосредственной близости от  милиции.  До нас была доведена ориентировка на  сбежавшего и поставлена  задача найти и задержать преступника.  Получив  табельное оружие, мы немедленно выехали в район проведения операции. Группу  задержания возглавил  заместитель начальника РОВД  по оперативной работе Вячеслав Васильевич Сомов. Вскоре мы  были уже  в  Астрадамовке, но ехать дальше на своём УАЗе по осеннему бездорожью, тем более подъехать, соблюдая требования скрытности, не могли,  поэтому возникла необходимость в машине  повышенной  проходимости. По телефону из Астрадамовки мы обратились за помощью к  моему старшему брату  Иршату,  работавшему в то время начальником  Большекувайского лесозаготовительного участка. Он с пониманием  отнёсся к   нашей проблеме  и оперативно выделил лесовоз марки ЗиЛ-157, шутливо прозванный  кувайскими  шоферами «Колун» (некоторые    называли его «Захар», реже – «Крокодил»). Кое-как втиснувшись втроём  в кабину, мы продолжили свой путь. Конечно же, неудобства были колоссальными, но  всё же  это было лучше, чем  трястись под  холодным дождём в тракторной тележке. 

Засветло, не заезжая в село, мы   визуально установили дом семьи беглеца, за которым  предстояло вести скрытое наблюдение, пути подхода к нему, какие рядом находятся строения, ограждения, деревья и кустарники, внимательно окинули взглядом  окружающую местность,   определили  сектор наблюдения и, в случае необходимости,  ведения огня, после чего убыли в село Паркино. Там, с учётом возможных  вариантов развития событий,  был  разработан  детальный  план  задержания.   Казалось бы, ну что тут планировать-то: пробрался незаметно к дому, и  сиди себе спокойно, посматривая по сторонам.   На самом же деле за кажущейся простотой   этого короткого слова «засада»,  кроется  серьёзная опасность,  сопряжённая с огромным риском для  жизни и здоровья   не только сотрудников милиции, но зачастую и гражданского населения. Ведь никогда доподлинно не известно,  как поведёт себя преступник и  чего от него ожидать.

С наступлением  темноты мы с Александром  со стороны огорода   подошли  к дому и выбрали удобную для наблюдения позицию. Дом  находился  на  самом  краю села,  и это обстоятельство   давало нам  возможность  с одной точки наблюдения   контролировать  прилегающую  к  нему местность   сразу с трёх сторон. Это было, пожалуй,   единственным плюсом  в нашей ситуации, а в остальном – холод,  временами моросящий дождь,  тревожное ожидание…  Всё это мы сполна ощутили в первую же ночь,  которая была для нас очень напряжённой и  бесконечно долгой, хотя и прошла   относительно спокойно. 

Наступила вторая ночь. Ситуация не менялась, обстановка оставалась  прежней:  беглый преступник не появлялся, каких-либо признаков  его нахождения  в доме  мы не наблюдали. Вот уж действительно, ждать да догонять – хуже нет.   Вдруг со стороны огорода  до нас донёсся  едва уловимый  шорох, который тут же стих. Затаившись и   напряжённо всматриваясь в  ту сторону, мы   пытались  хоть что-то там разглядеть, но, как бы пристально  ни  присматривались, каких-либо подозрительных  движений не заметили. Через минуту – другую  повторилось то же самое.  И так  несколько раз. Сложилось впечатление, будто кто-то осторожно пробирается  к дому, поэтому  мы  были  до предела сконцентрированы и  в любой момент  готовы  к  действиям. Напряжение с каждой секундой нарастало, зрение и слух обострились,  адреналин зашкаливал… 

Но  вскоре  оказалось, что  наши  тревожные волнения были напрасными : вместо ожидаемого  беглеца  из  зарослей крапивы   на мгновенье  показался тёмный силуэт  то ли лисы, то ли собаки, который  тут же растворился  в темноте.   Вновь наступила    тишина.  После полуночи  мы увидели  свет фар движущейся в нашу сторону   автомашины со стороны Паркино, она остановилась   на окраине села за старой деревянной церковью.  Это был  условный сигнал о  завершении операции, который мы восприняли с огромной радостью,  и  немедленно покинули место несения службы. Вячеслав  Васильевич сообщил  о том, что беглеца задержали,  а нам дана команда  возвращаться  в  РОВД. На том же «колуне», под управлением  шофёра Михаила Николаевича Круглова,  мы вернулись в Астрадамовку, где нас уже  ждал  Борис Яковлевич Липкин на своей «канарейке» (такое прозвище   милицейский  УАЗ получил   из-за  своей жёлтой  окраски), а впереди – целые сутки отдыха.

Продолжение следует.